Алхимики. Плененные  - Кай Майер

В том, что Джиан ждал его сегодня на этом самом месте, была какая-то роковая логика. Молодой человек сидел перед дверью на кожаном чемодане.

– Привет, папа.

– Джиан!

– Администраторша сказала, что я могу подождать тебя здесь, наверху. – По его лицу скользнула усмешка. – Я даже подумывал взломать дверь. Я же теперь опытный взломщик.

– Какого черта ты сюда явился?

– Приятно видеть, что ты снова стал самим собой. – Это он тоже произнес с улыбкой.

– Ты же должен быть в Париже. – Джиллиан спрятал окровавленный брелок в карман и втянул испачканные руки поглубже в рукава.

По лестнице топала администраторша.

– Нет, – сказал Джиан. – Я должен быть здесь. Потому что мне нужно сказать тебе одну вещь. Вообще-то я должен был сделать это уже давно.

За спиной Джиллиана хлопнула дверь коридора.

– Он сказал, что он ваш знакомый. Ну я и подумала, пусть мальчик поднимется. Надеюсь, вы не в претензии?

– Все в порядке! – ответил Джиллиан. – Мы действительно знакомы.

Джиан приподнял одновременно бровь и уголок рта.

– Ну ладно! – Тетка посмотрела на них вместе, и в ее взгляде вдруг мелькнуло подозрение. – Пожалуйста, помните: у нас приличное заведение!

Джиллиан выдавил из себя любезную улыбку:

– Приятного вам вечера!

Администраторша еще что-то пробормотала и отправилась восвояси. Джиллиан вздохнул и поспешил к двери номера, на ходу вытягивая из кармана ключ. Джиан бросил взгляд на брелок, но ничего не сказал.

– Заходи.

Чуть позже сын стоял у окна и наблюдал, как Джиллиан у раковины вычищает из-под ногтей сгустки засохшей крови.

– Трудный выдался день на работе, да? – спросил он.

Джиллиан коротко взглянул на его отражение в зеркале и в третий раз намылил пальцы. Брелок он уже отмыл.

– Не сердись, – сказал Джиан. – Не смешно. Я знаю.

– Что ты тут делаешь? Находиться рядом со мной опасно. В Вене, видимо, до сих пор есть кто-то…

– Я не собираюсь тебя отвлекать от… от того, чем ты занимаешься. Просто ты должен знать одну вещь. Важную.

– Ты не мог сказать мне это в Париже? Или по телефону? Господи, Джиан, что может быть такого важного, что ты едешь через пол-Европы?..

– Поезда нынче такие, что это недолго.

– Что случилось, Джиан?

Джиан стоял, вцепившись обеими руками в край подоконника и опустив глаза.

– Она велела тебе ничего не говорить. Она сказала, так будет лучше.

– Кто? – О, Господи! – Аура?

Джиан кивнул.

– Она была там. Мы вместе вытащили тебя из этого санатория.

Кран взвизгнул – так резко Джиллиан его завернул.

– Она уехала за несколько часов до того, как ты очнулся, – продолжал Джиан. – Так она решила. А мне пришлось пообещать ей, что ничего тебе не скажу.

– Но почему, черт возьми?

– Она не хотела, чтобы ты ехал за ней. Хотела уберечь тебя от того, что ее, возможно, ждет. Она сказала, что ты не в том состоянии, чтобы…

– Куда она поехала? – Джиллиан подошел к Джиану вплотную. С его рук на пол капала вода.

– Она полетела в Прагу. В кабинете Толлерана мы нашли документы, которые навели на мысль, что заказ он получил оттуда. Там были счета из варьете и из гостиницы. Мама сказала, что вся эта история, возможно, затеяна только для того, чтобы заманить ее в Прагу.

– И она не придумала ничего умнее, как немедленно туда и полететь?

Джиан склонил голову:

– А ты бы как поступил? Ты решил, что заказчики здесь, в Вене, – и тут же отправился сюда. Когда ты позвонил и сказал, что ты тут, я…

– Я и представить себе не мог, что ты явишься сюда!

Джиллиан позволил себе единственный раз расчувствоваться вчера вечером, когда ему удалось получить тот же номер, что и четверть века назад. Он позвонил сыну в Париж, чтобы еще раз поблагодарить его и рассказать, что его снова занесло в то самое место, откуда все началось. И поскольку он немного выпил, чтобы спокойнее спать, он сказал, что хочет все исправить и что они никогда не должны больше так надолго терять друг друга из виду.

– Что ты теперь собираешься делать? – спросил Джиан.

Джиллиан провел по лицу влажными руками. Всего несколько минут назад он чувствовал себя полностью вымотанным разговорами, которые вел сегодня. Мучения, пережитые в плену, не прошли для него бесследно: мускулы все еще не обрели прежнюю силу, все тело болело, а стоило закрыть глаза, Джиллиан видел кошмары.

Но мысль об Ауре и об опасности, которая ей грозит, мгновенно встряхнула его.

– Я еду в Прагу ближайшим поездом, – сказал Джиллиан. – Через несколько часов я буду там.

– Я еду с тобой.

– Ни в коем случае.

– Она тоже так говорила, когда собиралась одна вызволять тебя из санатория. А в итоге рада была, что нас двое.

– Джиан, нас там ждет кое-что пострашнее, чем сумасшедший профессор. Толлеран всего лишь марионетка. За ним стоит человек куда опаснее.

– Ты, похоже, что-то разузнал?

Джиллиан запихал в дорожную сумку свои немногочисленные пожитки и молча повернулся к сыну спиной.

– Послушай, – продолжал Джиан, – знаю, я должен был сразу тебе рассказать. Но она просила, а я был так рад, что она снова со мной, – вот и все.

Джиллиан вздохнул, перестал укладывать вещи, зажмурился на мгновение, а потом повернулся к сыну:

– Я тебя не упрекаю. Я знаю, какой бывает Аура. С годами, надо думать, ничего не изменилось.

– Стало только хуже, – улыбнулся Джиан.

– Но я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. – Джиллиан улыбнулся в ответ. – Ты же заметил, в каком виде я пришел. Руки в крови. Я сегодня трем мужикам сломал челюсти, а четвертого чуть не убил. Вот чем я занимаюсь. Такое у меня ремесло. Ты что, тоже хочешь быть в этом замешан?

– Она моя мать. Я хочу ей помочь.

– Я тоже. И у меня больше опыта в таких делах.

Джиан стукнул кулаком по подоконнику:

– Черт, у меня был такой же разговор с ней – слово в слово. И я устал вас убеждать, что я тоже на что-нибудь гожусь. Ни ты, ни мама не верите, что я…

Джиллиан подошел к нему и неловко обнял. Он впервые увидел своего сына, когда тому было семь лет, и вскоре оставил его; даже после событий в Испании Джиллиан не стал поддерживать связь. И вот перед ним стоит взрослый человек, готовый его простить и принять как отца.

– Ладно, – сказал он, когда Джиан, помедлив, обнял его в ответ, – раз так, поехали со мной. Давно я за тобой не присматривал – самое время это наверстать.